«Специфика персоналистского режима». О самом большом «спруте» в системе беларуской власти

АП — аббревиатура, за которой стоит созданная больше тридцати лет назад структура, что задумывалась как вспомогательная, а стала одним из главных центров контроля и принятия политических решений в Беларуси.

Вообще, ответить на вопрос, чем конкретно занимается АП, не так-то просто. Авторы исследования перечисляют больше 35 функций, от контроля кадрового реестра до изучения общественного мнения, организации мероприятий и сохранения президентских архивов.

И собирать информацию было сложно: выжимали максимум из открытых источников, опубликованных нормативных документов, также провели ряд интервью с бывшими госслужащими.

Стоит добавить, что АП не избежала потрясений 2020 года — даже в такой максимально лояльной, казалось бы, структуре, некоторые люди скрытно ушли с госслужбы, некоторых уволили по подозрению в нелояльности, кому-то даже пришлось покинуть страну. Всех остальных коснулись не то, чтобы политические чистки, но дополнительные проверки на лояльность.

— Если кратко описать значение и влияние Администрации, то какое предположение будет ближе к реальности: это, так сказать, «коллективный Лукашенко», некий серый кардинал госуправления, или контролеры от имени правителя, или же просто более или менее талантливые исполнители, для которых АП — важная карьерная ступенька?

— Все вместе. И «серый кардинал», и контролеры, и талантливые исполнители. Плюс, если мы посмотрим на состав руководства Администрации — то это профессионалы своего дела. То есть, они долго занимаются вопросами, которые им введены в ответственность: экономика, это идеологическое направление, юридические вопросы, внешняя политика.

Если вдуматься, и мы это также показываем в исследовании — только за счет того, что в названии этого органа есть слово «президент», подразумевается, что это супервлиятельная структура.

Ее ресурс — в том, что она максимально приближена к Лукашенко, является его глазами и ушами. Фактически, она может контролировать все направления и отрасли государственного управления. За исключением силового аппарата — он выведен из зоны ответственности АП.

— Можно ли сказать, что какая-то часть министров (например, министр информации) занимают свои должности номинально, потому что реально этой сферой управляет Администрация?

— Не совсем. «Номинально» все-таки слишком громкое слово: как будто вообще не имеет значения, кто министр информации. А он может вносить свои креативные идеи, правда, скорее в негативном смысле.

Но основные установки в сфере идеологии действительно исходят от АП. И к ним весь идеологический аппарат, включая Мининформ, должен максимально прислушиваться.

— Отдельно хочется остановиться на феномене Натальи Эйсмонт — в близком круге правителя она политическая долгожительница, занимает должность с конца 2014 года и «пересидела» уже трех глав АП, работает сейчас с четвертым. Чем, на ваш взгляд, можно объяснить эту устойчивость?

— Думаю, тем, что она нашла подход к Лукашенко, сумела продать ему свои находки и идеи, как подавать фигуру Лукашенко в паблик с более «человеческим лицом».

Эйсмонт, видимо, очень хорошо считывает мысли Лукашенко: умеет переводить их в практическую плоскость, вторит ему, что диктатура — наш бренд. Фактически, она является автором этого слогана. К тому же по образцу России она придумала программы, посвященные Лукашенко — и если бы ему не нравилось, передачу быстро закрыли бы. В конце концов, телеграм-канал «Пул первого» также через ее руки проходит.

То есть, психологическая совместимость плюс максимальная лояльность. В паблике она ни разу не противоречила ему — скорее, профессионально кивает.

За идеологическое наполнение, методички и встречи с разными аудиториями, отвечает скорее Перцов (ныне первый замглавы АП — С.), а что касается формирования и поддержания образа «отца нации», как они это видят — это в зоне ответственности Эйсмонт.

Эта связка взаимодополняющая и достаточно сильная, поскольку оба активно выходят в паблик. Перцов говорит о том, что пролукашенковской молодежи нужно быть активнее в соцсетях, отстаивать государственную политику, входить в споры с оппонентами власти — и мы видим по Threads, что активно пошли пропагандисты, появились люди, которые проводят эти нарративы.

— Вы пришли к выводу, что в Беларуси нет «второго лица», которым многие считали Дмитрия Крутого, но есть определенный круг самых влиятельных лиц, можно сказать, «пул вторых».

Заметили ли вы в АП потенциального преемника правителя, или какие-то сигналы о подготовке транзита — либо эту идею режим «заморозил»?

— Кто-то может считать «вторым лицом» главу Администрации, или премьер-министра, или Кочанову.

Но система, созданная Лукашенко, в принципе не допускает появления «вторых лиц». Однако имеется группа людей, к которым он прислушивается по различным вопросам.

Условно, по экономике — к премьеру или главе АП. В этом смысле у Крутого достаточно сильная позиция, потому что он еще и профессиональный экономист.

В идеологических вопросах, скорее всего, это Эйсмонт. В вопросах репрессивного характера — МВД. А к КГБ, как мы видим сейчас, Лукашенко прислушивается, помимо вопросов их непосредственной компетенции, и в части американского трека. К Комитету госконтроля — в части контроля за чиновниками, за исполнением его поручений.

Это делается сознательно, чтобы не было формирования кланов, некой элиты.

Что до транзита власти — не видно никаких признаков того, что он готовится.

После 2020 года, когда активизировались разговоры о возможном транзите, всплыла надстройка в виде «Всебеларуского народного собрания», были проведены конституционные изменения в 2022-м, что дало ВНС статус высшего представительского органа народовластия.

По идее, ВНС мог бы быть подчинен напрямую Лукашенко — тем более, тот стал и председателем этого органа. Но нет, в 2025 году он был встроен в задачи Администрации, которая должна была обеспечивать взаимодействие Лукашенко и ВНС.

Получается, что это вовсе не самостоятельный центр принятия решений. И судя по всему, на этапе, когда принимался в 2025 году указ по Администрации, то мысли о транзите у Лукашенко уже окончательно ушли.

Видимо, в настоящее время он считает, что он достаточным образом контролирует страну. Хотя и есть сомнения, что он такую возможность вообще когда-либо рассматривал.

— Мог ли этот режим вообще обойтись без подобной структуры, которая была задумана как вспомогательный аппарат, но превратилась в центр управления над всеми ветвями власти?

— Короткий ответ: нет. А если давать развернутый, то эволюция АП прослеживается с процессом усиления власти самого Лукашенко. В 1994-м она была создана как рабочий орган для обслуживания президента, но уже в 1996-м, после референдума, когда правитель стал выше всех ветвей власти — это превратило и Администрацию в один из самых влиятельных органов.

Другой вопрос, каким он был бы при другой системе власти. Потому что администрации существуют в том числе в демократических странах, но там власть президента ограничена системой сдержек и противовесов. У нас этого просто не существует. Зато есть надзор над всеми ветвями власти, от судебной до СМИ. Это специфика персоналистского режима.

— Как вы считаете, можно ли в будущем переформатировать Администрацию на демократический лад, или это тот случай, когда проще снести и построить новое?

— Полагаю, что такой орган власти будет нужен даже в демократической стране. Даже сейчас, если абстрагироваться от нашего персонального отношения — там работают профессионалы своего дела.

Можно сказать, они лучшие в своих отраслях. Просто сейчас они служат не демократической власти, а одному человеку. И явно циничны по отношению к происходящему в стране и вокруг нее.

В демократической Беларуси логика должна быть несколько иной. Во главе угла должна стоять не лояльность одному человеку, а наличие профессионалов своего дела с демократическими взглядами, где слова «честь» и «достоинство» имеют первостепенное значение, а не пустой звук.

Поэтому функционал этой структуры, безусловно, нужно будет пересматривать. Сделать так, чтобы администрация не сунула свой нос в дела других органов власти.