Алиса Рыжиченко: «В Беларуси управление госактивами – машина, которая зарабатывает деньги в личные карманы»

С Алисой Рыжиченко наши читатели хорошо знакомы. Представительница ОПК по экономике и финансам, магистр экономики и экспертка в сфере госуправления и международного развития, которая понятным языком объясняет непростые вещи: от «отрицательных успехов» из-за ручного управления беларуской экономикой – до того, как на кошельках беларусов отразится укрепление российского рубля или рост импорта.

Так, да не так. Мы впервые поговорили с Алисой не только о ее экспертизе, но и о личном, о том, зачем пришла в политику и как часто сталкивается с сексизмом, видении будущей Беларуси и сегодняшней жизни в эмиграции, о новых дипломах и активизме. И получили еще одно живое доказательство того, что беларуски — невероятные.

БГЭУ vs Венский университет и где на что учат

— Алиса, кем вы мечтали стать, когда вырастете?

— Президентом.

— Ого! Амбициозно.

—  Ну, как есть (смеется). Хотела стать президентом своей страны, Беларуси. Воспоминания из самого детства, где-то 5-6 лет — что я хочу управлять чем-то большим. И после это перешло из желания управлять большой бизнес-структурой к управлению страной.

Но когда мне было 14, умер мой отец, и мы с мамой остались вдвоем. У нее было тяжелое финансовое положение, и я на примере своей матери видела, каково быть мамой-одиночкой в нашей стране. Наверное, именно в тот момент я чётко осознала, насколько зависит жизнь людей от политических решений, принимаемых сверху, и что хочу что-то изменить в Беларуси. А единственная возможность это сделать — работать в госуправлении.

К сожалению, у нас люди часто остаются без помощи. Особенно уязвимые группы, в том числе и дети. А те механизмы, которые есть, не работают или работают не так, как должны, чтобы поддержать семью, женщину с ребёнком или просто ребёнка в таких ситуациях.

— Вы закончили БГЭУ, он же «нархоз». Этот вуз считается одним из самых сильных и престижных. Тогда почему понадобился еще Венский университет? И насколько разнятся наши системы образования, подход преподавателей и отношение к учебе?

— В нархозе я закончила магистратуру по профилю «регулирование национальной экономики». Хотелось идти дальше, но больше в политическом направлении. А в Беларуси это предлагалось только в Академии управления или БГУ.

Но у меня на тот момент уже был опыт работы в бизнесе, а также опыт взаимодействия с местными чиновниками, с администрацией президента. И четкое понимание, что в беларуских государственных университетах я не хочу обучаться политическим наукам.

В 2018 году, рассказывает «Салідарнасці» Алиса Рыжиченко, перед ней встала необходимость переезда.

До этого была возможность короткое время пожить в Швеции и во Франции, беларуска рассматривала для себя местные вузы, но в одних учеба была очень дорогой, в других требовалось сразу знать французский на хорошем уровне.

В случае Австрии совпало все: бывший муж Алисы мог рассчитывать на хорошую работу по своей специальности, ей самой попалась на глаза программа политических наук, куда можно было поступить даже с нулевым уровнем немецкого, и два года учить язык при университете. При этом обучение стоило меньше, чем платно в беларуском ВУЗе.

— Не могу сказать, что недовольна учебой в нархозе, — замечает Алиса. — Наоборот, у нас были очень прогрессивные профессора, мы учились не по старым учебникам, а по современным англоязычным, которые наши профессора сами издавали в разных странах. Но при этом я вижу существенную разницу в организации самого процесса обучения, в Европе он кардинально отличается.

Моя специализация здесь — европеизация и международное развитие. Есть обязательная программа, экзамены, которые нужно сдавать. Но можно выбирать разное время, различные лекции и семинары политического, экономического, юридического направления. Например, можешь послушать о миграционной политике в ЕС, а можешь узнать подробно, как работает банковская система Евросоюза.

Часть лекций проходит онлайн, в период ковида практически все экзамены тоже проводились онлайн, что очень удобно. Кроме того, можно выбрать предмет, и даже с каким профессором тебе удобнее заниматься. Некоторые преподаватели говорят на австрийском диалекте (а их тут 9) и их может быть сложно понять — то есть, исходя из своих потребностей и возможностей, ты составляешь программу под себя.

И, конечно — очень демократичное общение. Мы все наравне. В группах могут быть люди, условно, от 25 до 90 лет, с различным профессиональным опытом, и мне сложно представить, чтобы преподаватель ставил себя выше кого-то.

К каждому семинару ты читаешь огромное количество литературы, 40-100 страниц на разных языках. И задача — не выучить материал, а наоборот, поставить под сомнение, привести аргументы, предложить что-то иное.

Поначалу меня это ставило в тупик: мозг не был заточен на то, чтобы оспаривать полученную информацию. Но это очень захватывающе, и здорово развивает критическое мышление.

— У вас уже есть степень магистра. Планируете ли докторскую, PhD, или это очень академично, а хочется практики?

— У меня степень магистра по экономике, а также диплом университета Граца по бизнес-менеджменту в сфере финансов. И сейчас дописываю работу, чтобы получить степень магистра политических наук в Венском университете. Уже прошла всю программу, сдала экзамены, но чтобы дописать и защитить магистерскую, совершенно нет времени, поэтому как дальше — не задумывалась.

Возможно, из-за высокой занятости придется взять паузу в обучении.

«Красивая женщина, да еще и умная»

— К женщинам в политике все еще нередко проявляется такой доброжелательный сексизм. Что-то вроде: надо же, красивая женщина, а еще и в экономике разбирается. Часто ли приходится с подобным сталкиваться?

— Часто. Не в Европе, но, к сожалению, в беларуском сообществе. Прямо в глаза редко ставят под сомнение уровень моих знаний или дают оценку прежде всего внешности, но в комментариях к эфирам, допустим — сплошь и рядом.

Надо понимать, что подобные вещи для многих женщин могут стать препятствием, чтобы выходить в публичное пространство. Не каждая готова, чтобы обсуждали: хм, поправилась, наверное, беременна…

Мы не можем запретить людям так делать, но хочется верить, что таких моментов будет все меньше, и беларуски смогут чаще проявлять свою экспертность в паблике.

Лично я на слова: «Красивая женщина, да еще и умная», реагирую нормально. Потому что я действительно красивая женщина, я это осознаю, и действительно умная. Не стесняюсь, меня это никак не смущает.

Алиса вспоминает свежий пример перед выборами в Координационный Совет — один из оппонентов в дебатах сказал, мол, взял бы экономистку в свою команду, потому что она красивая. Компетенции, профессионализм словно бы ушли на второй план. И эту реплику «оценили» по достоинству многие зрители, а также фемсообщество.

— Но радует то, что большое количество экспертов, в том числе мужчин, уже отошли от этой патриархальной системы, сексизма, попыток принизить компетенции женщины просто потому, что она женщина, — добавляет наша собеседница. — А в европейском пространстве, ни в политическом, ни в экспертном сообществе я вообще с таким не сталкивалась.

— В Беларуси все это до сих пор есть, хотя 2020 год поломал стереотипы: у нас появилась реальная кандидатка и победительница президентских выборов, лидерка демократических сил. Вообще, много беларусок пришли в политику. А насколько для вас стал триггером именно 2020-й?

— Думаю, в любом случае пришла бы в политику. Вопрос только, в какую политику стоит идти и работать…

У меня был в жизни период, когда уже довольно долго работала в сфере недвижимости, девелопмента, на очень глубоком уровне понимала проблемы государственного управления недвижимыми активами в Беларуси. И понимала, откуда эти проблемы исходят.

Я встречалась с представителями администрации президента, в управлении которых находится большая часть государственной собственности. Были даже идеи сменить сферу деятельности и уйти из частного бизнеса на госслужбу, чтобы действительно что-то поменять в этой сфере. Ведь огромное количество недвижимых активов, зданий, сооружений управляется так бездарно, что с каждым годом эта недвижимость разрушается, не приносит дохода в бюджет, а только множит проблемы — и так десятилетиями.

Знаете, из разговоров с определенными людьми, которые работают в госсфере, я поняла, что систему так не поменяешь. Режим Лукашенко в принципе строится на коррупции, а в сфере недвижимости и управления госактивами — она абсолютно на всех уровнях.

Это машина, которая зарабатывает деньги в личные карманы, и никто не заинтересован в том, чтобы что-то менять. И я отказалась от идеи идти на госслужбу при Лукашенко.

До переезда я была довольно известна в сфере недвижимости и строительства, были публикации в тематических газетах, на веб-порталах.

В 2020 году в инициативном порядке пришла в фонд «Страна для жизни» и предложила в качестве эксперта публиковать видео про реальную экономическую ситуацию в Беларуси. Чтобы говорить с большой аудиторией о том, как должна работать беларуская экономика, почему сейчас она не работает или работает плохо. Это было на волонтерских началах.

Тот год действительно стал для меня переломным. И я продолжаю верить в то, что у нас получится изменить ситуацию в нашей стране, сменить режим на демократический. Также есть вера в то, что я делаю, и что Беларусь способна стать конкурентноспособной на мировом уровне, если провести структурные реформы.

Я верю в то, что через политические решения и участие в политике в том числе самих беларусов, можно привести страну к улучшению и изменить многое в стране. Не только в экономике, но и в социальной сфере, и в местном самоуправлении. В общем, именно поэтому я в политике.

Продолжение большого разговора читайте в ближайшее время на сайте «Салідарнасці».