Власти хотят предъявить счет за Вторую мировую. Получится?

Беларуские власти, сами себя назначившие «наследниками Победы», упорно продолжают переоценивать итоги Второй мировой войны и добиваться исторической справедливости — так, как они ее понимают.

Генпрокуратура РБ уже 5 лет расследует уголовное дело о «геноциде беларуского народа». А по ходу проводит суды над давно умершими, переучитывает количество жертв, получая все большие цифры, а также переписывает школьные учебники истории. И о материальной стороне вопроса не забывает.

Не так давно Госкомимущество по заданию властей подсчитало ущерб, нанесенный Беларуси в годы Второй мировой войны. Чиновники оценивали уничтоженное имущество, культурные ценности (в том числе, например, памятник Ленину в Минске), упущенную выгоду и затраты на восстановление в послевоенный период. Вышло не просто много, а колоссальная цифра — $6,173 триллиона.

Правда, нигде публично не уточнялось, учитывали ли в этих расчетах репарации, в том числе оборудование, поставленное на заводы БССР из Германии, вывезенные оттуда же в Советский Союз культурные ценности, и т.д.

Насколько реалистичны (и правомерны) претензии режима Лукашенко спустя 80 лет после окончания войны, и кому власти Беларуси могут предъявить счет, Филин обсудил с юристкой-международницей, эксперткой Беларуского Хельсинкского комитета Екатериной Дейкало.

— Начнем с того, что подсчеты Госкомимущества — часть и логическое продолжение большой кампании по манипуляции исторической памятью, — говорит юристка. — Ее границы очень широки, от информационной кампании на разных уровнях до реальных уголовных дел и процессов над умершими предполагаемыми преступниками.

А она, в свою очередь, очень обострилась после 2020 года в рамках политики антизападничества и дискредитации национального движения и символов. Отсюда использование важной болевой точки для всех беларусов — памяти о событиях Второй мировой войны — и манипуляции понятием «геноцид».

Суть геноцида — намерение уничтожить конкретную группу людей по национальному, этническому, расовому или религиозному признаку. Такие намерения были у нацистов однозначно только в отношении евреев и ромов.

Славяне же (причем все: и беларусы, и поляки, и украинцы, и русские) считались неполноценными народами, планировалась их колонизация, превращение в рабочую силу, но тотальное уничтожение не предполагалось.

Поэтому юридически конструкция «геноцид беларуского народа» — натянутая на глобус сова. Что, безусловно, не отменяет огромных жертв и всего ущерба, который был нанесен беларускому народу в годы Второй мировой войны.

Теперь, собственно, к ущербу.

Такие претензии сегодня вряд ли имеют под собой реальную аргументацию и возможность реализации. И вот почему.

Первое. Вопрос с выплатами Германией репараций давно урегулирован и юридически закрыт. Хотя разного рода моральные, этические и политические аспекты время от времени всплывают. Но если о юридическом аспекте — то, прежде всего, нужно различать компенсационные выплаты государствам (репарации) и выплаты жертвам.

После окончания Второй мировой был принят ряд решений и заключен ряд соглашений о возмещении и того, и другого в разных вариациях. Сразу после войны, по решению союзников — в натуре, через изъятие ресурсов. Также было заключено Парижское соглашение о репарациях, Лондонское соглашение о долгах и некоторые другие.

Окончательно вопрос считается урегулированным после соглашения «2+4». Это договор, заключенный в 1990 году (перед объединением Германии) между ГДР, ФРГ, СССР, США, Великобританией и Францией.

Отдельные соглашения, о возмещении жертвам, были заключены с Израилем и еще рядом стран. В 2000 году был создан фонд «Память, ответственность и будущее» с большим вкладом немецкого бизнеса для компенсационных выплат бывшим подневольным работникам, насильственно угнанным во время войны на принудительные работы в Германию и оккупированные ею страны.

Второе. Все претензии урегулировались в отношении СССР.

БССР не заявляла отдельных претензий в советское время, как и Республика Беларусь не заявляла отдельных претензий, уже будучи независимым государством. В международном праве такое поведение — долгое незаявление претензий (лат. acquiescence) считается молчаливым согласием с ситуацией.

А в процедурном плане это означает потерю права на предъявление претензий. Около 80 лет после инцидента, исходя из практики, с большой долей вероятности будет считаться как долгое незаявление претензий.

Тем не менее, уточняет Екатерина Дейкало, попытки истребовать выплаты с Германии и после развала соцблока были. В частности, эта тема поднималась в Польше, а в 2022 году Сейм даже принимал резолюцию по этому поводу:

— В свое время, в 1953 году, Польша отказалась от выплат. Но современная Польша утверждала, что это был не суверенный отказ, а отказ государства, находящегося под влиянием СССР, — говорит юристка. — Тогда же выставили счет — около 1,3 триллиона евро. Польша упирала на то, что Германия не выплатила адекватных репараций именно польскому государству (а не жертвам).

Но попыток начать какие-то юридические процедуры не было, все происходило на уровне политического давления и деклараций. Аналитики отмечали, что антигерманская риторика была попыткой PiS извлечь для себя политически выгоды. Германия же не признала претензии, сославшись на то, что отказ от репараций в 1953-м был валидным, и на упомянутый уже мной договор «2+4», который окончательно урегулировал претензии.

И хотя в том самом договоре Польша не участвовала, а советское влияние было действительно сильным — аргумент «молчаливого согласия» сработал. Во всяком случае, в 2025 году премьер-министр страны Дональд Туск официально заявил, что Польша не будет больше требовать от Германии репараций.

Есть еще и третье юридическое препятствие, продолжает экспертка — речь об юрисдикционных иммунитетах государства. Простыми словами, государство в отношении себя и своей собственности не подчиняется судебной власти другого государства.

— Примерно с 2010-х Греция последовательно требует от Германии выплат по ряду эпизодов. В том числе и возврата кредита, который оккупационные власти вынудили Нацбанк Греции предоставить Германии, — приводит пример Екатерина Дейкало. — При этом, согласно договору 1960 года об урегулировании индивидуальных требований граждан, Германия выплатила Греции 59 миллионов евро (в эквиваленте). Греция же называла сумму смешной и требовала около 300 миллиардов.

Отдельные эпизоды греческих требований дошли и до судов. В частности, дело о массовых истреблениях в селе Дистомо. В конце 1990-х-начале 2000-х родственники жертв стали подавать иски против Германии в греческие суды. Однако решения против иностранного государства не могли быть исполнены из-за наличия государственного иммунитета.

Истцы попытались решить проблему через итальянские суды, которые смотрели на эти вещи чуть шире. Те сказали, что в случае тяжелых нарушений, таких как военные преступления, иммунитет не применяется. Италия признала решения греческих судов и начала выносить похожие решения в отношении собственных граждан. Речь шла о возможности взыскания с немецкой собственности, например.

Это привело к тому, что в 2008-м уже Германия подала на Италию иск в Международный Суд ООН. И суд признал, что Италия нарушила свои международные обязательства об уважении юрисдикционных иммунитетов тем, что принимала к рассмотрению в своих судах гражданские иски в отношении Германии от своих граждан, а также тем, что признавала такие же решения греческих судов.

В случае с Беларусью — мы пока в принципе не видим, собираются ли власти предпринимать какие-то юридические действия по истребованию ущерба, либо это просто политический треп, подкрепленный для придания ему веса конкретными расчетами. Вряд ли эти действия могут увенчаться успехом.

Не говоря уже о том, что и эти расчеты, и сама кампания проводятся точно не из заботы о жертвах, а с целью подогреть противостояние с «недружественными странами».