«Скорее всего, перспектива визита в Париж откроется лишь для одного из следующих руководителей Беларуси»

Это был его первый и последний официальный визит в государство Евросоюза (статус визита в Италию в 2016-м выглядит спорным). Главное, что понравилось гостю из Беларуси во французской политической модели, — это сильная президентская власть.

К тому времени «молодому президенту» (так Лукашенко кокетливо называл сам себя) стало уже тесно в рамках своих конституционных полномочий, хотя поначалу он определил их как царские. Захотелось царских в квадрате.

Задумав провести для этого референдум, властолюбивый деятель стал ссылаться на впечатления от визита в Париж. Мол, о какой диктатуре вы кричите, вон и в демократической Франции президент — сильная фигура, стоит над всеми ветвями власти.

Список визитов в Европу остался куцым

На самом деле во французской политической модели сильный институт президентства встроен в систему реального разделения властей, где его уравновешивают парламент, правительство и независимые суды.

Лукашенко же вознамерился просто сломать хребет строптивому Верховному Совету, Конституционному суду, который раз за разом признавал его указы противоречащими Основному Закону, короче — захотел повелевать всеми.

И он продавил референдум, который прошел в ноябре 1996 года с вопиющими нарушениями законодательства; заменил Верховный Совет карманным Национальным собранием, подмял под себя все ветви власти.

Западу это сильно не понравилось, политические контакты с беларуским руководством были ограничены. Но Лукашенко по этому поводу, похоже, особо не переживал. Он был поглощен игрой на российском направлении — под кодовым названием «братская интеграция».

Беларуский лидер охотно подписал с Москвой договоры о сообществе, союзе, наконец — Союзном государстве. Это делалось с прицелом на дешевые энергоносители и, главное, на кремлевский трон.

Однако кресло Бориса Ельцина вместо «славянского витязя», как восторженно называли Лукашенко его российские симпатизанты, неожиданно занял серый спецслужбист Владимир Путин.

Правитель Беларуси, отбиваясь от поглощения его земель, стал конфликтовать с Москвой. И вспомнил о европейском векторе.

Однако это было не стремление реформировать систему по образцу демократий Старого Света — Лукашенко просто шантажировал Кремль: злой ты, уйду от тебя на Запад!

А поскольку режим своей природы не менял, то периоды потепления в отношениях с ЕС заканчивались их обвалом в результате репрессий после выборов 2006, 2010, наконец — 2020 года.

В последнем случае власти жестили — и продолжают жестить — как никогда. После вопиющих электоральных фальсификаций Европа отказалась признать Лукашенко легитимным. Какие уж тут приглашения!

Так что список его визитов в страны ЕС за 32 года правления остался куцым. Были какие-то неофициальные вылазки (например, на лыжные покатушки в Австрию в 2002-м). Да еще повезло дважды слетать в Италию — пересечься с тамошним экстравагантным премьером Сильвио Берлускони, получить аудиенции у пап римских — Бенедикта XVI в 2009-м и Франциска в 2016-м.

Ну, понтифики всех грешников принимают. А вот Париж и другие европейские столицы столь токсичного персонажа, как беларуский диктатор, видеть у себя категорически не желают.

Сам полез в капкан «Союзного государства»

Теперь уже трудно поверить, что в марте 1995-го Лукашенко прилетал в Брюссель, подписал соглашение о партнерстве и сотрудничестве с ЕС. При этом с пафосом заявил, что Беларусь таким образом сделала «первый важный шаг в направлении главной цели — вступления в Европейский союз».

Было это серьезным намерением «молодого президента» или просто звонкой фразой? Во всяком случае, по своей сути — неукротимое властолюбие, советские догмы в голове — он к сближению с Европой был абсолютно не готов.

Курс на построение персоналистского режима и «братскую интеграцию» с Россией, репрессивная внутренняя политика закрыли Беларуси путь в альянс демократий Старого Света.

В апреле 1996-го набиравший силу автократ подпишет с Ельциным договор о Сообществе Беларуси и России, в ноябре того же года грубо проведет тот самый референдум, после которого был разогнан Верховный Совет.

Впрочем, было бы неверно вешать всех собак на Лукашенко. В конце концов, его избрали президентом на относительно демократических и конкурентных выборах 1994 года.

Лозунги этого кандидата, ратовавшего за тесный союз с Россией, резонировали с настроениями электората, ностальгировавшего по советскому прошлому (всеобщая занятость, стабильные цены). Идея сильной руки тоже многим импонировала: да-да, пусть наведет порядок, победит коррупцию, запустит заводы и т.д.

Беларуский народный фронт не смог повторить успех прибалтийских фронтов, опиравшихся на высокое национальное самосознание и стремление массы соотечественников возвратиться в Европу.

Цепкий популист, став во главе государства, быстро разгромил оппозицию и долгое время подкупал обывателя нехитрым социальным контрактом: я даю вам чарку и шкварку, а вы не лезете в политику.

Да, в ряде других постсоветских стран тоже сформировались авторитарные режимы. Но, во-первых, Беларусь гораздо ближе к Европе, чем, скажем, государства Центральной Азии, исторически тесно связана с европейской цивилизацией.

Во-вторых, ни один из руководителей постсоветских стран не пошел на такую жесткую привязку к империи, как Лукашенко, согласившийся на «Союзное государство», что позволило Кремлю все сильнее обвивать Беларусь своими щупальцами.

И на сегодня, например, даже у авторитарного и далекого от Европы Казахстана отношения с ней намного лучше, чем у Минска. Правителю Беларуси нужно было сильно постараться, чтобы так разругаться с демократиями континента.

Для диалога со Старым Светом нужны новые люди

Между тем белорусское общество исподволь развивалось, модернизировалось, зрело. Но когда в 2020-м оно дозрело до массовых выступлений за честные выборы, смену власти, автократ уже слишком заматерел, сросся с креслом, чтобы его уступать.

В итоге — брутальный разгром протестов, невиданные репрессии, скатывание режима к тоталитаризму. Наконец, Минск поддержал широкомасштабную российскую агрессию против Украины. Все это привело к созданию железного занавеса между Беларусью и Европой.

Но и Лукашенко не в восторге от того, что кремлевская петля на его горле затянулась туже. Подарком судьбы стал неожиданный американский трек. Правитель воспрял духом: вот, уважают меня в Белом доме, сам Дональд Трамп господином президентом называет, запонки дарит.

Параллельно минская дипломатия пытается убедить Европу, что пора-де перевернуть страницу, возобновить «прагматичный диалог» То есть чтобы ЕС снял санкции, развивал экономическое сотрудничество и не обращал внимания на беларускую катастрофу в области прав человека.

Более того, судя по всему, идет интенсивное закулисное общение с Киевом.

Лукашенко снова лавирует, но после 2020-го слишком сильно заякорила его Москва. И токсичность беларуского диктатора такова, что снова стать рукопожатным в Европе очень проблематично.

Скорее всего, перспектива визита в Париж откроется лишь для одного из следующих руководителей Беларуси. И это при лучшем сценарии: если новая власть начнет трансформацию политической системы, ее очеловечивание.

Худший же сценарий — если Кремль сожрет целиком независимость Беларуси. Отвергнув европейский путь, Лукашенко завел страну в имперскую ловушку, из которой адски тяжело выбраться.