Куда полетят все лозунги, портреты и традиции эпохи позднего лукашизма, как только случится долгожданный перелом

В детстве мне запомнился один момент: в детском саду нас усадили напротив стены, на которой висел портрет кудрявого мальчика с лицом цвета бронзы.

«Это маленький Владимир Ильич Ленин, дети. И сегодня у него день рождения», — торжественно-дежурным голосом сообщила нам заведующая.

Потом была школа, а с ней пришли экскурсии в Хатынь с попутным заездом на Курган Славы. И минские художественные галереи, где нас встречал уже взрослый Ильич — на монументальных полотнах и отлитый в бронзе.

А еще были пионерские вахты у памятника неизвестного солдата на 9 мая. И уроки политинформации, на которых мы друг другу зачитывали из обязательных к подписке «Зорьки» и «Піянера Беларусі» новости о голодающих детях Африки, которым не хотели помогать проклятые буржуи.

Когда пришел 1991-й, мы нашли на ближайшей от школы помойке согнутые в узел пионерские горны, груду собраний сочинений вождя мирового пролетариата и гипсовый бюст его же, с отколотым носом.

К чему все эти воспоминания? Их оживила в памяти свежая новость из Брагинского района, где «единый день зомбирования» устроили для самых маленьких.

Да, настойчивость людей, пытающихся вернуть ритуалы прошлых лет и приобщить к ним дошколят, настораживает.

Как и массовая милитаризация молодого поколения.

Но, с другой стороны, события 1991-го, как и горячий 2020 год, красноречиво говорят, куда полетят все эти лозунги, портреты и традиции эпохи позднего лукашизма, как только случится долгожданный перелом.