Катя Никанович: «Мегаважно из любого временного жилья сделать свой уютный дом»

Еще в Беларуси Катя получила диплом инженера-строителя, но уже больше 7 лет занимается дизайном интерьеров. По всему миру у нее 50+ выполненных заказов.

Все пошло от папы, инженера-строителя и уважения к техническим специальностям. Они-то точно прокормят!

Почти два года Катя поработала инженером-конструктором в частной компании, а, уйдя в декрет, выучилась на дизайнера, решив наводить красоту в интерьерах. В Беларуси обустраивала дома и квартиры, в эмиграции все оказалось сложнее.

— Первый мой удаленный проект случился в Ванкувере.

Обратилась знакомая знакомых с вопросом: могу ли я ей помочь подобрать мебель в новую квартиру. До этого я имела только опыт дипломного проекта на американском рынке с американскими брендами, — Катя уточняет, что бренды США и Канады, как оказалось, — два разных рынка.

— Пришлось все заново изучать, зато все остались довольны результатом. Это стало сигналом, что дизайнерские проекты можно создавать удаленно, и я вообще не привязана к месту жительства.

Первое время в Польше я заканчивала беларуские проекты и параллельно искала себя. Новых проектов не было.

Кто-то узнавал, что я живу не в Варшаве и говорил, что хорошо бы нам находиться в одном городе. А иначе, мол, как работать над дизайном конкретного помещения.

Я рекламировала себя в эмигрантских чатах, в инстаграме. Было сложно, конечно, не сдаться. Но ни на минуту я не рассматривала вариант, что пойду работать не по специальности.

Вначале я консультировала онлайн таких же, как я, эмигрантов, которые снимали жилье. На тему как сделать съемную квартиру домом. Созванивались, обсуждали, я подбирала мебель, делали перестановки, настраивали освещение. Это мегаважно — чтобы любое временное жилье ощущалось своим и уютным.

Результаты консультаций я показывала в инстаграме. И одна девушка спросила: могу ли я сделать проект в Гданьске. С этого и началось. Закончили и отсняли проект. Съемку опубликовали польские журналы. И сразу пошли рекомендации. В Гданьске у меня сейчас больше всего проектов.

— Нередко вынужденные эмигранты говорят про жизнь на чемоданах, про то, что опускаются руки, пусть даже в неплохой съемной квартире. Порой не хочется ее и убирать.

Вы сказали важную фразу, что надо в любом месте обустраивать свой дом. Насколько этот запрос у беларусов в эмиграции стал массовым?

— У меня это началось с нашей семьи. Что нужно наше съемное жилье сделать своим домом.

Все пошло от дочки, Нике было 5 лет. Мы приехали в Польшу, и она спросила: «А мы здесь надолго?» Мы с мужем переглянулись, и говорим: «Никуля, ну на очень долго, возможно, навсегда».

Первая реакция была сказать: «не знаем, ну, посмотрим». Но ребенку необходимо ощущение заземленности и безопасности. Чтобы хотелось заводить друзей, строить новую жизнь. Смотреть на родителей и чувствовать, что все нормально. Что наш дом вот сейчас здесь. И однозначно для меня дом там, где моя семья.

— Меня впечатлило, что вы пишете письма дочери в будущее. Однажды написали, что «обязательно настанет день, когда в нашей стране закончится шампанское».

— Да, я завела специальную электронную почту, куда пишу письма Нике, решив, что отдам в день ее 25-тилетия. Заметила, что пишу в какие-то очень эмоциональные, сложные периоды, в хорошем и плохом смысле.

Я много писала ей в 2020 году, в 2022-м. Мне кажется, что когда Ника вырастет, то непременно будет спрашивать: «А как вот это всё было?» Думаю, ей будет интересно знать, что мы чувствовали в те годы.

Это важно сохранить. Ведь порой кажется: «Да я все помню!» Но на самом деле многое забывается.

Я начала их писать, когда мне было 25. То есть мы в момент получения писем словно окажемся с дочерью ровесницами.

И мне бы хотелось, чтобы она погрузилась в нашу историю.

Нике и сейчас важно показать свою причастность к Беларуси, из которой она уехала совсем маленькой. Знакомясь с новыми детьми, она словно случайно обронила «а вот в Беларуси в школе максимальная оценка 10». Притом, что не училась там. И это даже не для того, чтобы рассказать, как у нас в Беларуси, а чтобы подчеркнуть, откуда она родом…

Мы договорились с хозяевами, что в арендной квартире сами сделаем ремонт. Немножко подшпаклевали, перекрасили салатовые стены спальни в приятный бежевый цвет, докупили мебель.

И я поняла, что мне здесь очень нравится, что чувствую себя безопасно. Рассказала об этом в инстаграме, показала до-после. И предложила консультацию: как сделать съемное жилье пусть и на время, но своим.

В первую очередь были функциональные запросы. Например, квартира двухкомнатная, и родители хотят спать не на раскладывающемся диване, а на нормальной кровати. Думали, как выделить место для кровати, места для хранения, продумывали рабочее место.

Второй по популярности запрос — это когда вроде все нормально, но как-то грустно. Тогда уже решали, где ковер положить, новый текстиль на диван или стену перекрасить.

Сейчас пошла следующая волна, когда те, кому я помогала переделать съемное, уже покупают свое жилье.  

Еще мой частый совет — смена матраса. Не спать на том, что предложил хозяин квартиры, а купить хороший матрас, который, если что, можно продать или перевезти. И даже если поспать на нем год, это будет год счастливого сна: прекрасного, удобного, уютного, правильного. Это очень много и очень важно.

Катя рассказывает, что страх неопределенности есть всегда. Но не надо экономить на мелких покупках для дома, на радости ощущений — как мне красиво и как мне уютно! — поскольку это бесценно. Даже если это продлится месяц — оно уже того стоило!

— Мы недавно купили себе две лампы, поскольку больше любим уютный точечный свет, чем верхний. Клиентам я всегда продумываю разные сценарии освещения, потому что свет — самый мощный инструмент в дизайне. Поэтому часто добавляем локальные источники света.

А себе купили лампы за смешные деньги, я нашла в Pepco. Лампа за 60 злотых выглядит на 380. Купили сразу две: одну поставили у входа, другую возле обеденного стола. Включили, и я такая: «Вот это жизнь у нас! Класс, да?» И все будто заиграло новыми красками и эмоциями.

Почувствовала себя героиней фильма. Ведь когда снимают кино, всегда очень правильно выстраивают свет.

Недавно смотрели фильм Романа Полански «Резня», снятый в одном помещении. Насчитала там 15 ламп! Разного размера и вида. Такой красивый кинематографический свет, который расставляет правильные акценты.

И вот у нас это тоже сработало. Мы поставили лампы в такие стратегически верные места, включили свет и всё — стало классно!

В эмиграцию Катя уехала с мужем Дмитрием Никановичем, доцентом БГУ и прекрасным исполнителем беларуских песен. Поначалу Катя жила на две страны, вроде как и не уезжала насовсем.

— Такая ментальная поддержка на первое время, что вот я же и не уехала. Для психики это, с одной стороны, благо, с другой период принятия растянулся.

На самом деле это как открытая дверка. Очень мешает адаптации на новом месте, поскольку нам всем важна определенность, а не зависание.

Поэтому мы сейчас настроены строить свое будущее в Польше. Дочка пошла тут в школу. Польский — первый язык Ники, на котором она научилась писать.

Когда мы поняли, что та «дверь» закрыта, в какой-то степени стало легче. Стало понятно: «Ну, все. Делай все, что возможно, из того места, где ты сейчас».

— У вас много дизайнерских кейсов по всему миру. Какой особенно запомнился и откуда больше клиентов?

— Большая часть клиентов — беларусы. Запросов много, запомнился проект в Нью-Джерси, оборудовать домик для серферов. Беларусы, которые много лет живут в США, купили домик у океана, решив переделать его под сдачу.

Оказалось, что это друзья моего клиента, с которым работали в Минске. Сейчас он живет в Нью-Йорке.

Это был супер-экспресс-проект. Из-за разницы во времени созванивались ночью, я была на таком вдохновении, что все прошло молниеносно и без единой правки.

Мы и плитку перекладывали, ее нужно было выбрать. А как, если они там, а я здесь? Нашла плитку итальянского бренда Ragno, которая продается и в США, и в Польше. Съездила в салон, выбрала несколько сочетаний, показала. Заказчики одобрили и купили ее у себя в Америке.

Когда только начинала работать в дизайне, я предлагала клиентам несколько вариантов концепции. Но вскоре поняла, что дизайнерам платят не только за то, чтобы из бетона сделать все красиво, удобно и функционально.

Дизайнерам платят, чтобы не нужно было выбирать самому. Чтобы не ломать голову, что лучше. Выбор — это сложно.

Поняла, что если хочу делать индивидуально каждому заказчику свой интерьер, то это не быстрая работа. Невозможно работать в формате студии, когда 20 проектов параллельно.

Поэтому, если клиент говорит, что ему надо через месяц, то, конечно, сразу нет. Есть компании, которые занимаются отделкой под ключ.

Потому что даже если бы я хотела где-то упростить себе жизнь, делать проще, повторить какое-то решение, — не сработает никогда.

Одно дело взять диван, который уже проверенный, и предыдущие клиенты хвалили. Но сочетание цветов, акцентные решения, особенности планировки повторить невозможно.

И люди все очень разные. Поэтому я в первую очередь отталкиваюсь от образа жизни клиента. Уточняю, сколько времени клиент бывает дома, как и где семья проводит вечера и выходные, как часто приходят гости.

Тут такая двусторонняя работа. По-хорошему, чтобы получился интерьер, который на 100% удовлетворит клиента, он должен сам себя очень хорошо знать. Редко встречаются люди, четко понимающие, чего они хотят. Чаще доходим до этого уже в процессе.

Нет хуже проекта, который еще не существует, но уже куча разговоров: «Ой, а может мы вот это сделаем? А может вот это?» Необходима конкретная задача.

В Польше, в отличие от Беларуси, крайне редко мы делаем проект из разряда «Это навсегда!» Чаще приходят с четким запросом: «Это нам лет на 10». Люди позволяют себе экспериментировать: раньше жили в светленьком, сейчас хотим ярко.

— Говорят, ремонт нельзя закончить, можно лишь прекратить.

— Не соглашусь, я готовлю вполне конечный проект, со всеми чертежами, отделками, эскизами встроенной мебели. Текстиль подбираем. И когда все готово, можно заниматься только улучшайзингом. Растение купить, пуфик добавить.

У меня есть замечательные клиенты в Кракове, проект они выполняли постепенно. Поскольку бюджет все сразу не вмещал.

Заказав последний шкаф, через год, наверное, они присылают мне фото и говорят: «Катя, знаешь, нам как-то грустненько уже, что мы все сделали. Так было здорово все время что-то покупать и видеть, как домик меняется!»

Дизайн интерьера — это всегда эмоции и нечто уникальное под каждого заказчика. Мне нравится европейский подход: не делать каких-то сложных архитектурных конструкций, опускания потолков, сложных арочных ниш. В Европе это дорого, и отношение к жилью больше как к базе.

У нас же все делают «на века!», и это чисто беларуское отношение к ремонту, чтоб прям все идеально. Да, беларусы лучшие работники в ремонтной и мебельной сферах. Но порой стоит снизить уровень перфекционизма.

Возможно, это попытка беларусов показать: «Смотрите, какие мы молодцы!» Ведь их труд в Беларуси не особо оплачивается. Беларусы слишком хорошо делают за те деньги, за которые польская бригада сделает проще.

Сейчас смотрю на это с другой стороны. Да, можно сделать стену идеально ровной за большие деньги. Но в этом нет никакого смысла, поскольку разницу даже глаз не считывает.

Я делаю ставку на декоративный эффект. Лучше мы повесим большую картину или панно с макраме, чем будем нацелены на сложную и неподъемную по деньгам отделку.

— Мне очень понравилось название вашего дизайн-проекта квартиры — «Вино из одуванчиков». Одно название — а сколько эмоций!

— Очень это люблю. Вообще весь этот нейминг у меня начался, когда я училась в школе дизайна. Поскольку видела и обратные примеры: «Дизайн-проект квартиры: 120 квадратов, по улице Авиационная». Вот они сделали на Авиационной, 11, сейчас делают на Авиационной, 16. И столько там уже было этих «авиационных»! Меня это тогда очень расстроило.

И я решила для каждого проекта придумывать название. Бывает, и проекта еще нет, но название уже есть обязательно. Возможно, это какая-то ассоциация с внешним видом дома.

Был проект в Кракове «Марс». Очень симпатичный новый квартал в скандинавском стиле, и весь такой красно-оранжевый, цвета обожженного кирпича. Клиентам так понравилось: «Ну всё, вот это точно наш Марс!»

Иногда название идет от ассоциации с клиентом. Это может быть любимая книга. Так в Минске появился «Мастер и Маргарита», съемку опубликовали польские журналы.

Намек на название я использовала и в интерьере. Желтые мимозы на столе, атмосфера в квартире достаточно драматичная. Темная кухня с черной плиткой, с такими прожилками золотистыми.

Сейчас два проекта у меня с названиями специи. Проект «Кардамон», это дом под Варшавой, где хозяин захотел много зеленого цвета. И проект «Барбарис». Там много разных оттенков, но посреди кухни с гостиной стоит такой яркий диван цвета барбариса.

А в Быдгоще назвала квартиру «Вуаля». Это наша с хозяйкой квартиры любимая песня, которая была на «Евровидении» от Франции в 2021 году. И еще хозяева квартиры большие поклонники этой страны. Они даже познакомились в школе французского языка. И мне захотелось передать этой песней легкие французские мотивы и настроение в интерьере.

В работе дизайнера для меня очень много смысла. Как будто я не просто собрала вместе диван, пол, свет и картину повесила. А все это как бы нанизывается на ниточку и собирается потом в концепцию.

…Я верю, что когда-нибудь мы сможем спокойно пересекать нашу границу во все стороны, без всяких опасений. Может, этой границы и не будет вовсе. Можно будет сесть в поезд и приехать в Брест. Или в мой родной Пинск.

Это у меня мечта такая: чтобы мой ребенок, неважно сколько ей будет лет, мог спокойно приезжать на свою родину. Я знаю: то, что она беларуска — это никуда не денется.

Мы постоянно об этом говорим, ходим на концерты беларуских групп, слушаем беларускую музыку. Ника учится онлайн и в беларуской школе, чтобы и наша мова, наша культура, песни — чтобы все это в нас оставалось.

Мы интегрированы в новую среду, учим новый язык, работаем и платим налоги в другой стране. Но все равно мы навсегда — беларусы.