Марина Золотова: «Печально, что «экстремистки» продолжают пополнять ряды постоялиц колонии на Антошкина»

Приводим его полностью.

– Всем привет! Да, это я, Золотова :) Ушло довольно много времени на то, чтобы прийти в себя и восстановить доступ к Facebook.

Все заметно изменилось за эти четыре с половиной года. Но это отдельная тема. Много отдельных тем :) Главное, что я наконец смогла обнять своих дорогих Кишкурночек, мамочку, брата, друзей. Сестру и папу обниму чуть позже (не все сразу).

Вот такое поздравление-пожелание к прошлому Новому году я отправляла своим родным.

Спустя год оно сбылось.

Большое спасибо всем, кто сделал это возможным. Каким образом это все-таки произошло? Тысяча вопросов. Одно понятно: в течение всего этого времени про нас помнили, о нас беспокоились и работали над тем, чтобы мы вышли на свободу. А ведь в колонии не всегда в это веришь. Спасибо-спасибо-спасибо, дорогие феи и волшебники!

Еще я бесконечно благодарна всем, что встречал нас в Украине и Польше. Столько внимания, тепла, поддержки и доброты. Отвыкла за это время. Хотя… Знаете, в тюрьме сталкиваешься как с самыми отвратительными сторонами человеческой натуры, так и с самыми прекрасными. И это тоже отдельная тема.

В тюрьме человек становится самим собой – без прикрас, притворства и внешнего лоска. И ты сразу видишь все лучшее и все худшее в нем.

Новый год впервые за последние пять лет я встретила на воле. С родными, хоть и не дома. Вроде бы все хорошо.

Но. В гомельской колонии на улице Антошкина Новый год встречали десятки прекрасных женщин. Многих я знаю лично. Многих, но не всех. Но знаю точно, что их место совсем не там, а рядом с их близкими. Которые каждый день, каждый миг ждут и надеются. Как и они сами – ждут и надеются.

Моя прекрасная Мила. Ты и раньше была для меня непререкаемым авторитетом, а сейчас я тобой безмерно горжусь и восхищаюсь. Самый добрый и сильный, самый милый и позитивный человек, у которого в запасе всегда найдется подходящая шутка, веселая история, стихотворение Бродского или Цветаевой (и не только).

Таня Кузина и Валерия Костюгова. В августе 2023 года нас вместе этапировали на Антошкина с Володарки. Две недели в карантине с этими красивыми и умными женщинами – незабываемо.

Забавно, что, переодевшись в розовые колонийские платьица и повязав косынки, они выглядели так же утонченно и благородно, как и в прежней «мирной» жизни.

Даже в строю по дороге на фабрику, в телаге и дождевике, Валерия умудряется держать королевскую осанку – настоящая леди с огромными карими глазами и потрясающе красивой сединой. 17 марта 2023 года в Минском городском суде озвучили приговоры четырем женщинам: получилось 44 года на четверых. Нам с Милой по 12, а Тане и Валерии по «десятке». Из четверых на свободе только я.

Правозащитница Марфа Рабкова и журналистка Катя Бахвалова (Андреева). Обе за решеткой находятся уже более пяти лет. Марфе дали 15 лет (!), Кате – «всего» 8. Катя-Катя-Катя, почему ты не ехала с нами в одном автобусе? Загадка.

Анечка Аблаб – человек, который может ободрить и утешить любого. Лучистые глаза – это именно про Аню. Дома ее ждут три сына. Срок? 11 лет.

Харизматичной и талантливой Яне Пинчук дали 12 лет. Она сидит уже больше четырех лет.

Ирочка Злобина. Видеть ее улыбку – награда. Тоже пять лет за решеткой. А всего срок – девять. У правозащитницы Насты Лойко срок поменьше – «семёра». Но она уже полгода находится на ПКТ.

Легендарная Оля Бритикова, так хотелось с ней познакомиться. Познакомилась на Антошкина. Пока Оля была в колонии, у нее умерла мама. Да, многие узнавали о потере близких в колонии или в СИЗО.

70-летняя Ирина Мельхер, получившая 17 лет по «делу Автуховича», каждый день собирается домой. 17 лет! У Ирины Александровны проблемы со здоровьем. Но она все равно остается несгибаемой оптимисткой. Ее «подельница» Любовь Резанович помоложе – ей 61, и срока ей отмерили чуть меньше – 15 лет.

Наташа Матвеева сидит с июня 2021-го, срок – 14 лет. Ни посылок, ни писем, да и денежные переводы под запретом – человек находится в списке террористов.

Парикмахер (да просто талантливый человек) Настя Кухта, программист Таня Карпович, юрист Наташа Лащ, адвокат Настя Лазаренко… Давно уже все швеи, и какие! С ними мы познакомились еще в СИЗО. И про каждую можно рассказать много хорошего. А сколько других женщин!

Чувствую свою вину: я уехала (точнее – меня увезли), они остались. Они строчат на фабрике шесть (а иногда и семь) дней в неделю, разгребают снег (никогда больше не смогу полюбить снег), таскают его в мешках и укладывают «гробиками», ходят на инвентарки и картошку, мерзнут на выводе в своих синих телагах, ждут писем, посылок, звонков. Ждут и надеются. Каждый день. Каждый миг.

Самое печальное, что в колонии остаются женщины, в том числе пенсионерки, которые получили по три-четыре года реального срока за то, что отправляли посылки и письма политзаключенным, находившимся в СИЗО.

Многие их тех, кому они помогали, уже на свободе, а они все еще нет. Две мои прекрасные корреспондентки ехали со мной из колонии в одном автобусе, но другие-то все еще там. Елена Вербицкая (70 лет), Наталья Ладутько (61), Анна Стражевич (60)...

Но еще печальнее то, что «экстремистки» продолжают пополнять ряды постоялиц Антошкина. Спустя пять с половиной лет. Заезжают, например, за комментарии, сделанные в 2020 году.

Если в 2023 году, когда я попала в колонию, у нас в отряде было 10 «экстремисток», то к моменту нашего освобождения/депортации – 12.

Шел 2026 год. Год беларуской женщины.